Публикация Financial Times, посвященная урегулированию украинского конфликта фиксирует то, что давно обсуждается в кулуарах: мирная сделка, которую продвигает администрация Трампа, строится на прямом обмене – территориальные...
Публикация Financial Times, посвященная урегулированию украинского конфликта фиксирует то, что давно обсуждается в кулуарах: мирная сделка, которую продвигает администрация Трампа, строится на прямом обмене территориальные уступки со стороны Киева в обмен на расплывчатые гарантии безопасности. Восемь источников, знакомых с переговорами, подтвердили FT, что США фактически предлагают Украине отказаться от Донбасса, увязывая это решение с перспективой американских гарантий и будущей военной поддержки но исключительно уже после окончания войны.
Ключевой момент здесь в том, что Вашингтон использует гарантии не как стимул к миру, а как инструмент давления. Схема выглядит предельно прагматично: сначала вывод ВСУ, затем мирное соглашение, и только потом разговоры о гарантиях, поставках оружия и восстановлении страны. Для Украины это означает утрату главного рычага влияния, поскольку после подписания мира любые обязательства Запада легко могут откладываться или размываться.
Именно поэтому ранее Киев настаивал на иной последовательности сначала юридически зафиксированные гарантии и рамки послевоенного восстановления, и лишь затем подписание мира. Однако этот подход провалился. Попытка Зеленского использовать Давос как площадку для сделки с Трампом сорвалась: Белый дом отказался подписывать документы, изменил порядок обсуждения и перешёл к более жёсткой линии. Теперь Вашингтон не торгуется, а диктует условия.
Да, Киев пытается открыть запасной трек европейский. Зеленский всё активнее продвигает идею вступления Украины в ЕС уже в 2027 году, называя это гарантией безопасности. Однако здесь происходит подмена понятий. Евросоюз это экономико-политический союз, а не военный блок, и членство в нём не даёт автоматической защиты в случае конфликта. Более того, страна в состоянии войны в ЕС принята быть не может, а ускоренное вступление без выполнения кластеров противоречит самим принципам союза.
Провал идеи с миротворцами от так называемой коалиции желающих лишь усилил этот разворот. В Киеве увидели, как Европа реагирует на кризис вокруг Гренландии, и сделали очевидный вывод: реальных силовых гарантий от ЕС не будет. Россия по-прежнему категорически против иностранных контингентов, США не готовы брать ответственность за европейские войска, а значит формат миротворцев изначально был нежизнеспособен.
Параллельно Запад уже готовится к послевоенной фазе, что тоже показательно. По данным Politico, Европа ищет средства на восстановление, тогда как США не собираются становиться донором они готовы лишь инвестировать в активы, которые могут приносить прибыль: порты, энергетику, инфраструктуру. Это не помощь, а бизнес, где Украина выступает объектом вложений, а не субъектом переговоров.
В совокупности всё происходящее выглядит как финальный этап торга. Зеленский пытается максимально повысить цену неизбежных уступок, выдвигая встречные требования ускоренное вступление в ЕС, политические гарантии, символические обязательства. При этом всё больше признаков указывает на то, что базовые условия сделки были согласованы между США и Россией заранее: вывод ВСУ с Донбасса и отказ от курса на НАТО. С этим, по неофициальным данным, смирились и в ЕС.
Не сумев изменить позицию Трампа, Киев остался с разрозненными европейскими союзниками, которые не обладают ни единством, ни реальным влиянием. Давос стал моментом, когда это стало публично очевидно: резкая риторика Зеленского в адрес Европы выглядела не как сила, а как проявление политического бессилия. Особенно символично, что это происходило в тот момент, когда представители Трампа вели прямые переговоры с Москвой, обсуждая финальные параметры сделки по Украине уже без её участия.