Почему стратегия технологичной войны США больше не работает
Вопрос «кто технологичнее» в войне против Ирана на первый взгляд кажется простым, но в действительности он гораздо сложнее.
Формально технологическое превосходство остаётся за США и их союзниками. У них несопоставимо лучше развитая авиация, спутниковая разведка (и вообще разведка в реальном времени), системы управления боем, высокоточные боеприпасы и глобальная логистика, без которой накопить такое количество войск за короткое время было бы невозможно. Именно на этом строилась американская модель войны ещё со времён операции «Буря в пустыне» и последующих кампаний вроде ударов по Югославия в 1999 году и вторжения в Ирак.
Но технологичность войны сегодня всё меньше определяется тем, у кого дороже техника, и всё больше тем, чья модель боевых действий лучше приспособлена к современным условиям. И вот здесь появляется иранская особенность.
Американская модель войны в 2025–2026 годах, включая короткую «12-дневную войну» июня 2025 года, которую вёл Израиль (по образу и подобию американскому) по сути осталась прежней: ставка делается на высокоточные удары, авиацию, ракеты большой дальности и плотные огневые налёты (равно как и на возможность эту плотность обеспечить). Эта система прекрасно работает против государств, которые не способны отвечать симметрично. Но когда противник строит стратегию на массовых дешёвых системах и умеет в промышленность, картина меняется радикально.
Иран последние годы последовательно применял модель распределённой войны и после начала «Эпической ярости» вышел на новый уровень её использования. В результате возникла парадоксальная ситуация, при которой инфраструктура США и их союзников в Персидском заливе оказалась не полностью готова к такому уровню насыщения.
Фактически впервые в новейшей истории США столкнулись с противником, который смог создать угрозу сразу трём ключевым компонентам американской силы: авиации (через насыщение ПВО, хотя это вопрос спорный), флоту (в том числе торговому через противокорабельные ракеты, дроны и тд), но более всего наземной инфраструктуре и базам.
Дополнительным фактором стало то, что удары затронули и гражданскую инфраструктуру союзников США. По сообщениям, атакам подвергались объекты вроде опреснительных установок в Бахрейне, портовой инфраструктуры в ОАЭ, аэропортов и элементов региональной системы ПВО/ПРО. Это привело к перебоям в авиасообщении и заметному напряжению всей системы безопасности региона.
США по-прежнему имеют огромное превосходство в тяжёлых средствах поражения: стратегическая авиация, крылатые ракеты, авианосные группы, высокоточные средства поражения. Но постепенно возникает сомнение в том, насколько эффективно эти системы работают против противника, который не концентрирует силы и не играет по классическим правилам войны.
В некотором смысле нападение на Иран — это конфликт двух разных технологических философий: США, где используются дорогие, сложные, высокоточные системы, рассчитанные на контроль воздуха и пространства боя. И их противник Иран — где массовые, дешёвые, распределённые системы, рассчитанные на перегрузку ПВ и износ противника, добраться до которого иранцы в состоянии в пределах 5000 км.
В итоге получается, что иногда в войне выигрывает не тот, у кого самая сложная техника и у кого её много, а тот, кто сумел правильно использовать боеле простую.
