Набиуллина боится печатать деньги. И не зря – огурцы дороже мяса.
Рационализаторское предложение: вместо вертолетных денег (и вертолетных молитв) поддержать отечественную экономику точечными вливаниями, не распыляя последствия, в том числе инфляционные, по широкому потребрынку. Идея проста, как завтрак космонавта: направить средства на реальные разработки в гражданском или оборонном секторе. В малые и средние предприятия, в перспективных кустарей, в гаражные кооперативы, артели и другие незаслуженно забытые сферы хозяйственной деятельности, в стартапы с прототипами и т.д. Тем более сейчас есть "цифровой рубль" - нет ничего проще чем целевыми сделать их...
В 93-м году Израиль похожим образом перепрошил свой рынок. На тот момент у них были сильные инженеры (в том числе выходцы из оборонного сектора СССР), но не было развитой инфраструктуры инвестирования в народных умельцев. За 10 лет страна вышла в мировые лидеры по числу стартапов на душу населения. Появились сотни технологических компаний в сферах телекоммуникаций, кибербезопасности, полупроводников, медицинских технологий.
В Штатах половина Кремниевой долины выросла именно на ранних государственных контрактах и грантах, а только затем уже перешла в частный рынок. В Финляндии куча технологических кластеров работает в смычке со школами и университетами, чтобы с ранних лет вербовать в науку светлые головы и смуглые лица. Тем же путем прошли и Южная Корея, и Сингапур (сильный финтех, биотех секторы, электроника).
В Китае* ситуация отличается в пользу более жёсткого планирования, но принцип схожий — деньги направляются в конкретные разработки, а не просто радуют финансовых спекулянтов. С китайской моделью у нас, по понятным причинам, больше общего. Практический опыт планирования, конечно, похерен, но определенная институциональная и культурная память сохранилась -- и в управленческой среде, и в общественном восприятии. И чем очевиднее бардак, тем эта память ярче и благодарнее, так сказать.
Чтобы такой механизм работал, нужна инфраструктура. Надо, чтобы параллельно с финансированием развивалась профессиональная среда -- инженеры, технологи и т.д. Средства должны направляться не на химеры, а на конкретные продукты с прототипами и внятной технологией.
Наконец, контроль. Система должна быть доступной и понятной, чтобы любому пиздюку с набором стамесок достались три колоска. И без избыточной бюрократии, конечно. Бюрократия убивает инициативу быстрее, чем нехватка денег.
Ну и главное – зачем это государству, которое явно не дорожит малым бизнесом? В прошлом году было ликвидировано более 30 тыс. предприятий, в этом, очевидно, будет больше. ИП-шники для государства – это геморрой, а не соль экономики, как нас пытались убедить в тучные нулевые, чтобы мы сами создавали себе рабочие места. Это теневая экономика, которую куда сложнее обелить, чем бизнес-гигантов. А бюджету нужны деньги.
Теперь, когда уровень загрузки производственных мощностей вырос, государство заинтересовано в том, чтобы сосредоточить рабочие руки на крупных предприятиях. Крупный бизнес имеет более высокую производительность труда при меньших расходах, поэтому логично, что малый бизнес аутоэротически душат, а людей всячески выбрасывают из самозанятости на рынок труда. Нравится нам или нет – этот процесс будет продолжаться, пока цикл не перезапустится, и мы снова не окажемся в уютном болотце с дешевыми кофейнями и собачьими парикмахерскими на каждом углу.
Но все это не совсем справедливо по отношению к области инноваций. На заре промышленной революции изобретения почти сразу приносили прибыль заводу, а крупные компании могли позволить себе длинные горизонты планирования. Поэтому промышленники активно финансировали инженеров и лаборатории. Сегодня риски и сроки окупаемости выросли в разы – не только из-за потенциальных затрат, но и из-за сложности согласований. Крупные предприятия чаще покупают или внедряют готовые технологии, чем создают их с нуля. А мы уже вошли в фазу, когда т.н. развитые страны не спешат не то что делиться наработками, но даже продавать их.
