Иран на пороге войны: кто придёт после аятолл?
#большой_текст
#Ближний_Восток
В Персидском заливе сейчас сосредоточена крупнейшая американская военно-морская группировка со времён вторжения в Ирак. Два авианосца, сотни самолётов, тысячи военных. Вашингтон говорит, что дипломатия — «первый выбор» Трампа. Но переговоры в Женеве и Омане зашли в тупик, а немецкий Bild уже называет конкретные даты возможного удара. Всё идет к тому, что Америка и Израиль на грани начала бомбардировок.
Судя по тому, что сейчас пишут на Западе, наиболее серьёзно там рассматривается не очередной удар по подземным бункерам, а нечто иное — «обезглавливающая» операция. Проще говоря, речь идёт об уничтожении верховного руководства Ирана: Хаменеи, командования Корпуса стражей исламской революции и ключевых политических фигур. Трамп давно говорит, что хотел бы видеть в Иране смену режима. Но на полноценное вторжение он не готов — слишком долго, слишком дорого, слишком непредсказуемо. А вот открыть «окно возможностей», сменив лидеров — реально.
Вся эта логика упирается в один неудобный вопрос: а кто придёт после? По идее, Хаменеи уже назначил преемников. Вот только они могут тоже оказаться недоговороспособны и внезапно смертны. А значит, американцам может потребоваться еще раз обеспечивать «трансфер власти».
Первый кандидат на смену — Али Лариджани. Многолетний спикер меджлиса, бывший секретарь Совета национальной безопасности, человек с военным прошлым и репутацией прагматика. Лариджани никогда не был либералом, но всегда умел договариваться. Он — дипломат, его дочь живет в США, а племянник — в Шотландии. А еще он видный представитель «наджафского клана» — его брат Садик это бывший глава судебной системы Ирана, другие братья (их всего четверо) тоже в политике.
Самая непредсказуемая фигура — Сейед Хасан Хомейни, внук основателя Исламской Республики и очень умеренный богослов. Парадокс в том, что он давно позиционирует себя как один из лидеров реформистов, оппонирует КСИР и говорит о необходимости переосмыслить дедовское наследие. Некоторые на Западе его воспринимают как потенциального иранского Горбачёва — человека, способного дать трансформации идеологическое прикрытие.
Проблема в том, что ни один из этих вариантов не работает сам по себе. У Лариджани нет армии. У Хасана Хомейни нет силовой опоры. А КСИР и Басидж — это 150 тысяч человек с ракетами, дронами и разветвлённой экономической империей, которые не смогут остановить американские бомбардировки, но контролировать власть в стране вполне в состоянии.
Среди преемников Хаменеи на случай войны кого только не называли. И Мохаммеда Галибафа (племянника жены Хаменеи) как руководителя армии, и 98-летнего великого аятоллу Макрама Ширази (привет Черненко), и других видных богословов. Но главный вопрос в том, кто будет контролировать КСИР. И тут надо понимать, что системной оппозиции в Иране нет, но есть коллапсирующая экономика и огромные протестные настроения. А разблокировка иранских активов и снятие части санкций — это прекрасный пряник. Для выживших и согласных.
Трамп хочет быстрой и чистой победы. Его советники не могут ему её гарантировать. Что важнее, защиту саудовской нефтяной промышленности и судоходства в Ормузе они тоже не могут гарантировать. Так вот успех США в случае войны легко может превратиться в новый 73 год — а этого Трамп хочет меньше всего.
