МЯСНОЙ АНАЛОГОВЫЙ ЧЕЛОВЕК
*
Ни на день я не повзрослела
с того дня, когда на автобус села
и пересекла границу
с непризнанным государственным образованием.
В тот военный год не жали пшеницу.
В небо обетованное
уходили мои ровесники
с шевронами с Че Геварой,
с очками, перемотанными изолентой,
белый туман лежит над рекой Летой,
белый туман всегда над рекой Летой.
Богородица никогда не выглядит старой.
*
Подбрасывает машину на ржавом насте,
солнце уходит за обломанные деревья,
автомобиль летит по мертвым деревням.
Пусть нам расскажут в модном подкасте,
как нам теперь быть
и куда ж нам плыть,
как дышать маткой и верно по-волчьи выть.
*
застряла на блокпосту и теперь набираю текст
всю эту войну я делаю текстом
и тебя по левую руку сидящего от меня
зависшего между живыми и мертвыми
смирившегося с собственной смертью
веселого бородатого хипстера на довоенных фото
хромающего на раненую левую ногу
чисто выбритого и очень бледного
обронившего: «Подольше бы не приходила весна,
еще рано, еще слишком рано,
я ещё ничего не успел»
я превращаю тебя в знаки
символы
буквы
в цифровое бессмертие.
*
Фотографирую
у блиндажа сплетение веток,
фотографирую
согнувший дерево ветер,
фотографирую
мясного аналогового человека,
плохо прижившегося
в двадцать первом веке.
Это ты, это я, это он,
первопроходец, конкистадор,
творения первобытный бульон,
строитель БАМа,
полярник Амундсена,
герильеро,
корм для ворон.
«Но «Яблочко» песню играл эскадрон
смычками страданий на скрипке времен...»
*
Степь,
белая, словно невеста-смерть,
зубы обломанные терриконов скалит.
Что там на блокпосту,
почему нас не пропускают.
Остывает ночь,
сегодня до минус пятнадцати.
Под колесами -
горбатые ребра наста,
по местным меркам, считай, дорога.
Скоро неумолимо придет весна,
как ни проси отсрочку у хмурого русского Бога,
и будет она светла и страшна.
*
тяжко
словно на плечи лег террикон
плачут нефтью глаза
на темных ликах икон
в двадцать первом веке
распадается связь времен
не оставь меня РЭБ
не выцели меня дрон
переводя в понятное
я скажу что путь уходящего легок
помнишь эти пигментные пятна
на запястьях хмурого русского Бога
*
кресты у дороги
то поклонные то простые
не видать пути
в темно-синей февральской стыни
это белая степь
это чёрный сожжённый блокпост
и ни связи ни звезд
только свобода смертная
дорога ребристая
снега сияние предрассветное,
гало серебристое
очертания не человека но идеи
человека
и словно бы музыка издалека
становится легка
рука штурмовика
и снег белее
