не буду никого из вас любить
военные, бойцы и офицеры,
не привяжусь я ни к кому из вас -
и больше никого не хоронить
(сейчас внезапная автоцитата
из года, кажется, двадцать второго),
уже тогда прощаться я устала,
уже тогда я больше не могла.
храни тебя Господь, а я не буду,
я буду строить быт и покупать посуду,
я буду кушать магний и омегу.
кто там лежит под грязным мокрым снегом,
кто там в килл-зоне, в серой полосе,
кого мне провожать?
да всех.
да всех.
нет, лучше пошлость тылового быта,
чем те, кто не забыты и забыты,
чем не прощать и все-таки прощаться,
нет, лучше не любить, какое счастье
вообще не полюбить, не потерять.
я не сестра тебе.
ты мне не брат.
мне кажется, я все разъяла сердце
и ни кусочка больше не осталось.
весенний месяц светит, грязь под берцем,
и цвета теста рыхлая усталость,
и бледные лежат остатки снега,
и черные останки человека,
и небосвод затянут дымкой пегой.
я не хочу жить в двадцать первом веке.
