Мои хорошие
...Ехала сегодня в такси. Чуть не всобачилась по гололеду в дверцу. Открыла, забралась, буркнула: побыстрее.
Запищал сигнал замка.
- Надо пристегнуться?
- Я не пристегиваюсь. Вы тоже можете не пристегиваться. Если вам не мешает.
Это донбасская привычка периода ожесточённых обстрелов - не пристёгиваться, потому что может быть нужно быстро из машины свалить и укрыться.
Она была выпестована кровью: один мой товарищ как-то подбежал к автомобилю после обстрела, надеясь помочь. На передних сидениях находились два трупа, у одного не было половины черепа. Помогать было уже некому.
Сейчас с обстрелами полегче. Только дальнобойка - от которой не укрыться, и дроны - но они летают вечерами.
- Если вам не мешает - пусть он пищит... А вы - думайте о хорошем. Или - о хорошем.
Таксист, элегантный дядька моих лет, и синтонировал элегантно. В первой фразе было наречие, во втором - прилагательное, печать личности.
Он предложил мне подумать о хорошем человеке.
И тут меня, конечно, накрыло. Потому что я ехала поговорить с одним хорошим человеком - о другом, и о еще ряде ему подобных, и как им помочь, и как защитить от людей иного рода, и как зафиксировать еще и память тех моих хороших, что уже не с нами, и на кого большинству "институций" плевать, но только они, эти достойные люди, на самом деле, могут стать основанием будущего общества, будущей России, как их подвиг - оправданием нашей весьма несчастной, будем говорить прямо, войны.
Будучи до сих пор уверена в конечной нашей Победе, победе правды над лицемерием и ложью, я вынуждена признать, что мы конкретно обосрались с планированием, готовностью общества - да, в принципе, по всем фронтам.
Территориальные приобретения, которые есть на сей момент и которые, полагаю, будут за нами закреплены - дались большой кровью русского народа, в том числе народа Донбасса.
Кровь из глаз, когда с утра открываешь "Синодик" ВКонтакте и видишь лица, молодые и зрелые, возраста мужей и возраста сыновей.
Из разных регионов: Донбасс, Москва, Сибирь, Татарстан, родной Питер...
- Как, думаешь, мы можем говорить об этом? - спрашивает меня хороший человек, к которому я, наконец, приехала. Это риторический вопрос, и он сам продолжает:
- Мне кажется, здесь не нужен пафос. От него уже тошнит. Только тихое поминание, как молитва. А еще - ирония, остроумие. Мы же все время шутили, ты помнишь?..
Да, мы все время шутили, мы все время шутим. Чтобы не сойти с ума.
- У тебя руки грязные.
- Да, я цеплялась за ваш забор, чтобы не съехать по гололеду.
- Иди и вымой руки. Боец! Насыпь шлака перед калиткой, а то люди приходят с грязными руками, а потом тратят мою воду и мыло.
Я мою руки - и выхожу, смеясь.
Мой товарищ, хороший командир и человек, о котором приятно подумать, смеется тоже.
Он недавно похоронил родственника, я недавно похоронила друга.
Мы оба знаем, что их не вернуть. Знаем, что мы должны сохранить о них память.
А еще - знаем, что они бы хотели, чтобы мы смеялись, и думали о них - мой хороший...
Так мы о них и думаем - и нет никого и ничего, что заставит нас забыть о них.
